Ловись, книжка, большая и маленькая!

Ловись, книжка, большая и маленькая!

Рыболовство — одна из самых романтичных и мужественных профессий — не раз вдохновляла писателей на создание литературных шедевров. На страницах книг оживали рыбацкие будни, полные тяжелого труда и опасности, порой смертельной. И конечно, не обходилось без описания забавных случаев.

Эрнест Хемингуэй «Старик и море»

Рыбалка как приятный мужской отдых — популярная тема для баек и анекдотов. А вот рыбная ловля как древнейший промысел, как диалог человека с силами природы — это то, что интересует романтика — старину Хэма. Герой главного рыбацкого хита всех времен старый кубинец Сантьяго — в одиночку рыбачит в Гольфстриме. 84 дня подряд возвращается он с пустыми руками. Добычей всей его жизни становится голубой марлин, пойманный на 85-й день. Вес этой рыбы может превышать 800 кг, а длина — пять метров. Марлин — хищник, охотящийся на рыб и кальмаров. У Хемингуэя сказано, что добыча старика была на два фута (более 60 см) длиннее лодки. Гигантская рыба тащит лодку в открытое море. Схватка продолжается несколько дней и ночей, и побеждает в ней человек.

Джек Лондон. «Рассказы рыбачьего патруля»

Место действия рассказов еще одного классика американской литературы — залив Сан-Франциско. Здесь находится целая деревня рыбаков-греков, чей промысел — лов лосося. Когда рыба идет из моря на нерест, они выставляют множество сетей поперек русла реки, впадающей в залив. Сети — простые с виду — имеют один секрет: «…расстояние между узлами должно быть не больше семи с половиной дюймов… Они не закрепляются на одном месте, а плывут по течению, причем верхний край держится на воде с помощью поплавков, в нижний тянут ко дну свинцовые грузила». Благодаря такому устройству сеть стоит вертикально поперек течения и пропускает в реку только мелкую рыбу. А вот лососи, попадая головой в петли, из-за своей толщины не могут проскользнуть сквозь сеть, назад же их не пускают жабры.

Виктор Астафьев. «Царь-рыба»

Одна из глав повести тоже полностью посвящена противостоянию человека и рыбы. Зиновий Игнатьич ловит рыбу на крючки-самоловы. Они подвешиваются на поводках на небольшом расстоянии друг от друга — безо всякой приманки. Крупная рыба, проходя через частокол поводков, обязательно зацепится за крючки. Так однажды осенью и поймал Игнатьич гигантского осетра. Интуитивно понимая, что не сможет один справиться с царь-рыбой, рыбак все же попытался втащить ее в лодку. Но вместо этого, упав в ледяные воды Енисея, сам оказался в роли улова, путаясь в собственных лесках, нанизываясь на крючки. Человек и осетр, истекая кровью, вместе борются за жизнь. А потом царь-рыба все же срывается с самолова: «Яростная, тяжко раненная, но не укрощенная, она грохнулась где-то уже в невидимости, плеснулась в холодной заверти». «Иди, рыба, иди! Поживи, сколько можешь! Я про тебя никому не скажу!» — молвил ловец, и ему сделалось легче».

Антон Чехов. «Налим»

В рассказе Антона Павловича рыбалка почти сказочная: мужики ловят рыбу голыми руками. Да и рыба — не какой-нибудь карась, а знатный налим, чрезвычайно ценимый в те времена гурманами (например, в знаменитой повести Салтыкова-Щедрина «Как один мужик двух генералов прокормил» герои глотают слюну, читая рецепт аппетитной налимьей ухи). Вытащив добычу из-под коряги, довольные собой рыболовы прикидывают вес налима — фунтов десять. Однако в этот раз удача оказывается на стороне рыбы: «Налим вдруг неожиданно делает резкое движение хвостом вверх, и рыболовы слышат сильный плеск… Все растопыривают руки, но уже поздно; налим — поминай как звали». 

27 января 2015